Храмостроительство в Российской империи

Храмостроительство в централизованном русском государстве середины XV – XVI веков

Москва – третий Рим

XV век явился в истории христианского мира переломным моментом, который был обусловлен такими событиями, как появление движения Реформации, падение Византии и зарождение Русской империи, обновленной чудом своего воскресения. Отступничество греков, принявших унию с еретическим Римом на Флорентийском соборе 1439 года, падение Царьграда в 1453 году и свержение татарского ига в 1480 году произвели глубочайшее впечатление на русский народ, сознавший свое мессианское значение в христианском мире.

Византийская империя была вселенским христианским царством всего восточно-христианского мира, в столице которого Царьграде находился престол вселенского Патриарха. Поэтому падение Византии, казавшееся сначала мировой катастрофой, привело к появлению веры, что Господь, попустив уничтожение империи за грехи всех христиан, избрал другую страну и народ для продолжения Своего Царства. Московская Русь, возрожденная и очищенная перенесенными страданиями и унижениями периода татарского ига, единственная свободная христианская держава, стала наследницей вселенской империи и единственным оплотом Православия всего восточно-христианского мира. Москва открылась в сознании всей Церкви как новый и последний оплот православной веры – третий Рим. Старец Филофей Псковский, игумен Елизаровский пустыни выразил эту веру в формуле: «Москва – третий Рим, а четвертому не быти».

Русский народ, ощутив свое великое призвание, почувствовал вместе с тем свое одиночество и ответственность за судьбы Православия. Об этом говорится в заключение первой редакции «Хронографа» 1512 года: «…вся благочестивая царствия, Греческое и Сербское, Басанское и Арнабазское и инии мнози грех ради наших Божиим попущением безбожнии турци поплениша и в запустение положиша и покориша под свою власть. Наша же Российская земля, Божиею милостию и молитвами Пречистая Богородица и всех святых Чудотворец, растет и младеет и возвышается. Ей же, Христе милостевый, даждь расти и младети и расширятися до скончания века».

В ХУ веке возрос интерес к символическим толкованиям храма, в том числе сочинение русских книжников «Служба толковая Иоанна Златоуста, толк Сихеев», составленное из разных источников, в том числе ранее известных на Руси сочинений святых Василия Великого, Максима Исповедника, Германа Константинопольского.

Во второй половине XV века происходит дальнейшее объединение русских земель вокруг Московского княжества. Москва присоединяет к себе княжества Ярославское (1463), Ростовское (1474), Рязанское, Тверское, Новгород (1478) и Псков (1510). В 1448 году Русская Православная Церковь обретает автокефалию и после падения Царьграда верховная власть над православным Царством, бывшая раньше у византийского императора, фактически переходит теперь к великому князю московскому Иоанну III (1462-1505). В 1462 году он венчается на царство, в 1472 году, вступив в брак с племянницей последнего византийского императора принцессой Софьей Палеолог, перенимает византийский герб – двуглавый орел, а с1485 года именуется уже «государем всея Руси». В «Сказании о князьях Владимирских» (кон. XV века) говорится, что московские великие князья ведут свое происхождение от Августа – кесаря (63 до Р.Х. – 14 по Р.Х.) и что они являются наследниками византийской империи. Вместе с Софьей Палеолог в Москву приезжают итальянские зодчие, которые привносят в русскую практику западные приемы строительства

Кремлевские храмы

После страшных бедствий, обрушившихся на Москву в первой половине XV века: нашествий врагов, пожаров, чумы, голода, междоусобиц и землетрясения, с середины века наступает новое оживление храмостроительства. В Кремле возводятся: боярином Ховриным – церковь в честь Воздвижения, а мастерами–ремесленниками – церковь во имя святых Козьмы и Дамиана (1450). На подворье Симонова монастыря у Никольских ворот – церковь в честь Введения (1458), а на подворье Троицко–Сергиева монастыря – «каменная чудная» церковь в честь Богоявления (1460) на основе старой 1340 года. В 1461 году великий князь московский Василий II (1425-1462) сооружает каменную церковь в честь Рождества Иоанна Предтечи вместо деревянной «первой церкви на Москве». За пределами кремля на посаде появляются каменные храмы во имя святого Георгия, во имя Спаса и др.

Возросшее значение Москвы определило необходимость строительства в Кремле нового общественно-религиозного центра. В 1472 году в знак вселенского значения Московской Митрополии Митрополитом Московским Филиппом I (1464-1473) было начато возведение нового кафедрального собора в честь Успения Пресвятой Богородицы. Первопрестольный храм не только на Руси, а теперь и всего православного Царства, Московский князь Иоанн III «…восхотеша бо воздвигнути…велик зело в меру храма Пресвятой Богородицы иже во Володимери». Взяв за образец владимирский Успенский собор, приглашенный князем болонский архитектор Фиораванти (1415-1486), составляя связь с прообразом во внешнем облике храма, существенно перерабатывает его крестово-купольную структуру в направлении большей цельности объема, характерном для итальянской практики эпохи Возрождения. «Таковой же прежде не бывало на Руси опричь Володимирской» - говорится в Никоновской летописи.

Крестово-купольная система храма с купольным завершением на световом барабане, ставшая каноничной в силу своей традиционности, могла иметь множество модификаций, связанных с иерархической принадлежностью храма, в том числе: количество столпов, приделов, глав, наличие хоров, форма плана. Но изменения могут носить более глубокий характер и вы­ражаться не только в появлении модификаций каноничных архитектурных форм, но и в появлении новых архитектурно-строительных решений. Однако такие измене­ния могут быть вызваны только очень значительными историческими событиями, затрагивающими самые основы ду­ховной жизни. Так, такие важнейшие события в духовной и общественной жизни XV века, как Флорентийская уния, падение Констан­тинополя, обретение Русской Православной Церковью ста­туса автокефальной церкви, идея «Москвы-Третьего Рима» привели  к использованию в русле канонической традиции новых архитектурно-строительных и художественных решений, привнесенных итальянскими зодчими, приглашенными русскими князьями. Традиции итальянского зодчества, представляющие собою самостоя­тельные архитектурные системы, соединяясь с системой древнерусского зодчества, отнюдь не приводили к хаосу и системному смешению, но образовывали некую новую упорядо­ченную систему. Это происходило потому, что нововведенные архитектурные решения применялись не произвольно, но в русле канонической традиции древнерусского зодчества.

Роспись Успенского собора была выполнена в 1481-1482 годах с участием известного иконописца Дионисия (1440-1503), написавшего «чудно вельми Деисус и Праздники и с пророки». Среди фресок находятся изображения византийского императора св. Константина и его матери св.Елены , а также святого князя Владимира и святой княгини Ольги.

Новый Успенский собор (1475-1479), как и первоначальный, был усыпальницей русских Митрополитов и Патриархов. Здесь, у гробницы Митрополита Петра в 1589 году был возведен в сан «Патриарха Московского и всея Руси и северных стран» Митрополит Московский Иов (1589-1605). Здесь в 1547 году  Иоанн 1У впервые получил царский титул.

С западной стороны Успенского собора на Митрополичьем дворе стояла церковь Ризоположения, заложенная Митрополитом Ионой (1448-1461) в 1451 году по случаю чудесного заступничества Пресвятой Богородицы, избавившей Москву от нашествия татарских полчищ царевича Мазовши в день праздника «Положение ризы Богоматери». После пожара 1473 года Митрополитом Московским Геронтием (1473-1489) в 1484-1486 годах была возведена новая церковь Ризоположения. Образцом для церкви псковскими мастерами, строившими храм, было предложено взять собор Спасо-Андроникова монастыря в Москве, однако во внешний облик храма ими были привнесены некоторые элементы, характерные для псковского зодчества. Внутри храм сплошь покрыт росписью, выполненной в 1644 году царским изографом Сидором Осиповым и Иваном Борисовым, которыми был расписан и Успенский собор Кремля. Большая часть живописных композиций посвящена различным сюжетам Акафиста Богоматери. Иконостас храма, выполненный в 1627 году под руководством Назария Истомина по мастерству исполнения является одним из величайших произведений искусства иконописи. В древности церковь Ризоположения примыкала к Патриаршему двору и была домовой церковью Патриарха.

В 1484 году Иоанн Ш «заложил церковь каменну Благовещение Пресвятые Богородицы на своем дворе», служившую домовой церковью великого князя. Новый трехглавый Благовещенский собор был построен (1489) теми же псковскими мастерами на месте пришедшей в ветхость древней церкви с применением ряда приемов, характерных для древне-русского зодчества. К раннемосковской школе относится двухярусное позакомарное покрытие храма, к псковской школе – украшение барабанов глав кирпичным орнаментом, к владимиро-суздальской – колончатый пояс в верхней части стен на высоте аркатуры Успенского собора, что сразу привело к объединению соборов в единый ансамбль. В 1505 году была выполнена роспись собора под руководством Феодосия – сына знаменитого иконописца Дионисия. По общему характеру композиции она близка фрескам Рождественского собора Ферапонтова монастыря (1480), которые были написаны Дионисием с сыновьями Феодосием и Владимиром в 1502 году. Характер расположения фресок достаточно традиционен: в центральном куполе находится изображение Спаса Вседержителя, ниже, на сводах собора – изображения Архангелов, Праотцев и Пророков. Западную стену занимает фреска с изображением Страшного Суда. На нижней и северной стенах находится множество сюжетов из Апокалипсиса. Большое место в росписях собора занимают изображения русских князей и византийских императоров, отображающие духовную преемственность Русской Православной Церкви от древней Византийской. Иконостас с иконами Феофана Грека, преп. Андрея Рублева и Прохора с Городца был очевидно перенесен сюда из древней церкви. В 1505 году древний Архангельский собор времени Иоанна 1 (Калиты) стал тесен и уже не соответствовал значению усыпальницы Московских князей. Он был разобран и на его месте в 1508 году по повелению великого князя Иоанна Ш был построен новый собор венецианским зодчим Алевизом Новым в традициях русской архитектуры и с декоративным убранством фасадов в духе итальянского Ренессанса. На фасаде традиционного шестиглавого крестово-купольного храма появились новые для русской храмовой архитектуры детали: раковины и круглые окна в закомарах, капители на лопатках, филенки и ярусные членения на пряслах стен. Русские люди того времени вряд ли восприняли ренессансное начало декора. Пышность внешнего облика собора скорее могло быть понято ими как идея торжества и радости райского пребывания праведных русских князей – покровителей Православия.

Роспись собора была выполнена в 1508 году иконописцами круга Дионисия. Большое место в ней занимают сюжеты из жития Архангела Михаила – Небесного покровителя русских князей в ратных делах, а также батальные эпизоды из Библейской истории. На базах столпов находятся иконописные изображения Киевских, Владимирских и Московских великих и удельных князей.

Их 46 гробниц русских князей самой древней является гробница Иоанна 1 (Калиты) (+1340). В Архангельский собор поклониться праху своих предков приходили русские князья и цари при вступлении на престол и при отправлении на ратный подвиг.

Архитектура Архангельского собора оказала значительное влияние на пластику фасадов множества русских храмов ХУ1 века, среди которых: Спасо-Преображенский собор Спасского монастыря в Ярославле, Успенский собор в Дмитрове, церковь Преображения в селе Вяземы, приделы Благовещенского собора Московского Кремля и другие храмы, строящиеся с ориентиром на этот образец зачастую из-за его значимости, определяемой принадлежностью к великокняжескому роду русских царей. При этом заимствуются не только новые элементы, но и те, которые были близки к традициям русского храмового зодчества. Так, например, такой чисто ренессансный элемент, как сложно профилированный карниз Архангельского собора превращается в ярославском Спасо-Преображенском соборе в рельефный пояс, аналогичный аркатурным поясам владимиро-суздальских храмов.

При возведении приделов Благовещенского собора Московского Кремля, которые были построены в 1564-1566 годах по обету, данному царем Иоанном 1У в связи с успешным началом Ливонской войны (1558-1583), адресование к пластическим формам Архангельского собора основывалось на его символическом значении храма, находящегося под покровительством Небесного воинства во главе с Архангелом Михаилом, во имя которого был возведен один из приделов Благовещенского собора.

Колокольня «Иван Великий» была построена в 1505-1508 годах итальянским зодчим Боном Фрязиным на месте древнего храма во имя святого Иоанна Лествичника, именовавшегося впоследствии, когда он стал колокольней всех кремлевских соборов, «Иваном святым иже под колоколы». При царе Борисе Годунове (1598-1605), задумавшим создать в Кремле грандиозный храмовый комплекс наподобие Иерусалимского, в 1600 году столп колокольни был надстроен третьим ярусом и увенчан главой, став самым высоким сооружением на Руси того времени, выражающим высоту духовного горения русского народа. «Взгляните на московские соборы, в особенности Успенский и Благовещенский, - писал знаток русского церковного искусства Л. Трубецкой, - Их луковичные главы, которые заостряются и теплятся к небесам в виде пламени, выражают собой неведомую византийской архитектуре горячность чувства; в них есть молитвенное горение. Это Божьи свечи зажглись над Москвою не по какому-либо иноземному внушению: они выразили заветную думу и молитву народа, милостью Божией освободившегося от тяжкого плена».  Ансамбль кремлевских колоколен, где были собраны колокола бывших столиц русских земель и княжеств, стал символом объединенной Руси.

В период строительства кремлевских соборов в Москве и ее окрестностях было основано множество монастырей, в том числе: Пафнутьев-Боровский (1444), Никольский Краснохолмский (1461), Ново-Спасский (1462), Воскресенский (1478), Иосифо-Волоцкий (1479), Космодамиановский (1498) и другие. Во второй половине ХУ века новые монастыри были основаны на вологодском Севере – Нилом Сорским, Авраамием Печенегским, Филиппом Рабанским, Евфимием Сянженским, Иннокентием Грязовецким, Корнилием Комельским; в Тверской земле – Макарием Калязинским, в Угличе – Паисием Угличским и Кассианом Учемским, в Костромском крае – Макарием Унженским и Тихоном Луховским, в Беломорье – Зосимой Соловецким.

Шатровые храмы ХУ1 века

Культура средневековой Руси не отличалась национальной замкнутостью и была достаточно общей у всего восточно-христианского мира, в том числе в области церковного зодчества, иконописи и музыки. Но в ХУ1 веке положение меняется ввиду того, что из всех православных держав лишь только Русь и Грузия сохранили независимость, а все балканские страны попали под иго Османских завоевателей.

Другими значительными историческими событиями, вызвав­шими к существованию новые формы государственной и церковной жизни и но­вые архитектурные мотивы, стало венчание на царство великого князя Иоанна 1У в 1547 году, распространение христианства на востоке России и утверждение Патриарше­ства в России в 1589 году. Эти события, а также то обстоя­тельство, что к концу XV века Россия оказалась практиче­ски единственным крупным независимым государством, ис­поведовавшим православие, придало формуле «Москва—Третий Рим» новую практическую окраску. Москва стала осознаваться местом, в котором совершается молитва за весь православный мир от лица всего православного мира. Это осознание молитвенной и государственной миссии вызвало к жизни новые архитектурные мотивы, строй которых уже довольно значительно отличался от древнерусской традиции. В ХУ1 веке в период царствования Василия Ш, Иоанна 1У и Бориса Годунова были созданы многие храмы, в том числе столпообразные, шатровые, архитектура которых свидетельствует о напряженных творческих исканиях русских зодчих. Если итальянские мотивы, присоединяясь к древнерусской системе, образо­вывали некую единую систему, то новые архитектурные мотивы ХУ1-XVII веков уже никак не могли сложиться в органиче­ское целое. Здесь можно говорить скорее о сосуществовании архитектурных систем, каждая из которых на какое-то время могла стать совершенно автономной, самодостаточной и за­местить собою все другие.

Русские зодчие, быстро усвоив знания западной строительной техники, как раньше византийской, обратились к решению задачи создания своей самобытной храмовой архитектуры на основе достижений предыдущего периода храмостроительства. Шатровые храмы являлись одной из распространенных, привычных и любимых форм в деревянном зодчестве. Высокий четырех или восьмигранный сруб церкви увенчивался обычно высокой шатровой кровлей с одной главой наверху. Этот тип постепенно усложняется, к храму пристраиваются приделы, покрытые чаще всего так называемой «бочкой» или шатром меньшего размера. Иногда шатровый храм опоясывается крытой галереей внизу у подклета или на высоте второго этажа.

«В Москве в начале ХУ1 века, - пишет Игорь Грабарь, - выросло несколько храмов, в которых деревянное зодчество отразилось почти всей суммой форм, выработанных в ней веками. Первые и самые совершенные из них были храмы в селах Коломенское и Острове; с них начинается новая эра в архитектуре. Как и в шатровых деревянных церквях в новом типе храма квадратное основание на известной высоте переходит в восьмигранный постепенно суживающийся кверху шатер. Переход квадрата в восьмерик произведен при помощи остроумной системы арочек, или кокошников, несколькими рядами стремящихся вверх и дающих всей конструкции чрезвычайную легкость и нарядность».

Духовное стремление русских людей к возвышенному, небесному, являющееся отголоском движения исихазма Х1У века, нашло выражение в архитектуре шатровых церквей, которые стремлением своих форм ввысь, к небу, увлекали с собой тех, кто к ним приближался. «Возделка шатровой формы храма составило то поприще для русского зодчества, где оно, действуя самостоятельно, вполне обнаружило свою оригинальность и свое русское замышление о красоте Божьего храма», - писал знаток русской истории И.К.Забелин (1820-1908).

Многие храмы ХУ1 века посвящаются определенным событиям и имеют характер храма-памятника. Так, в ознаменование рождения (1530) наследника великого князя Василия Ш – Иоанна 1У в селе Коломенское под Москвой сооружается церковь в честь Вознесения Господня (1530-1532). По косвенным данным в строительстве храма принимал участие западноевропейский мастер, возможно, работающий в то время в Москве Петрок Малой. Говоря о ней, летописец отмечает: «Бе же церковь та велми чюдна высотою и красотою и светлостию, такова же не бывала прежде на Руси». Церковь Вознесения является первым и по оценкам многих искусствоведов самым совершенным каменным шатровым храмом на Руси. Посвящение храма празднику Вознесения образно выражено вертикальной устремленностью столпа, его центричностью, динамичным ритмом стрельчатых элементов фасадов, имеющих готическое происхождение, и постепенным уменьшением пластики по мере увеличения высоты. Открытое почти на всю высоту шатра пространство интерьера также устремлено ввысь. Однако, мемориальное назначение храма, выраженное в его внешнем облике, превалирует над богослужебным назначением храма, интерьер которого не рассчитан на его восприятие молящимися.

В 1547 году семнадцатилетний великий князь Иоанн 1У по примеру греческих царей венчается на царство Митрополитом св. Макарием (+1563) в Успенском соборе Кремля. В память этого события в селе Дьяково под Москвой был воздвигнут столпообразный храм в честь Усекновения Главы Иоанна Предтечи (1547). Архитектура храма, состоящего из пяти восьмигранных столпообразных церквей, объединенных цокольной частью, стала впоследствии прообразом для  собора Василия Блаженного в Москве.

Столпообразные шатровые храмы во второй половине ХУ1 века нашли широкое применение в каменном храмостроительстве. Это церкви во имя святого Петра Митрополита в Переяславле –Залесском (1585), церковь во имя святых Космы и Дамиана в Москве (1565), церковь в честь Преображения Христова в селе Остров (кон.ХУ1 века), церковь Рождества в селе Беседы (кон.ХУ1 века). Даже после того, как в разрешительных грамотах Патриарха Никона на строительство новых храмов в середине ХУП века говорилось: «а глава на церкви была бы не шатрова», художественный вкус эпохи не мог до конца изгнать шатровые кровли из церковного зодчества. Они нашли широкое применение в покрытии пристраивавшихся к церквям колоколен.

В начале ХУ1 века усердием мирян строится большое количество посадских, в том числе возводимых за один день, так называемых, «обыденных» церквей, дальнейшее существование которых строители храмов зачастую не могли обеспечить. Указом Стоглавого Собора 1551 года, собранного царем Иоанном 1У для решения вопросов церковной жизни, было решено резко ограничить подобное строительство. Там же упоминалось и о символике, которую косвенно можно было приложить и к толкованиям форм храма. К этому времени относится перевод Максимом Греком «Лексикона» Свиды – византийской энциклопедии Х века.

В середине ХУ1 века Московское государство предприняло наступление на Казань, открывавшее миссионерской деятельности Русской Церкви путь на Восток. В форпосте наступления – городе Свияжске (Ивангороде), основанном в 1550 году, были построены: собор в честь Рождества Пресвятой Богородицы и церковь во имя чудотворца Сергия. После взятия Казани царь Иоанн 1У, вознося благодарность Богу за дарованную победу, велел ломать в городе мечети и строить церкви. На том месте, где во время штурма стояло царское знамя с образом Спаса, царь в тот же день заложил церковь во имя Спаса, а около нее построил обыденную церковь во имя дневных святых Киприана и Иустины. На следующий день он заложил собор в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, а за городом, где были погребены павшие воины, повелел построить монастырь Зилантов.

В память о победе в Свияжске псковскими зодчими были построены: церковь во имя Святителя Николая (1556) и собор в честь Успения Пресвятой Богородицы в Свияжском мужском Богородичном монастыре. В соборе сохранились фрески с изображениями царя Иоанна 1У и Митрополита Макария.

Царь Иоанн 1У брал в поход на Казань взятую из Ростовского Авраамиевого монастыря ту священную трость, которую Иоанн Богослов передал Преподобному Авраамию для свержения идола Велеса. После победы над Казанью, казавшейся Иоанну 1У похожей на победу Преподобного Авраамия, царь приказал построить в Ростове над гробом Авраамия собор в честь Богоявления (1533-1566) «за отятую от гроба преподобного трость Богословлю на победу в одоление Казанского царства и тогда же принесе в обитель иконы нерукотворенного Спаса на убрусе, Богоматерь Одигитрия и Успенья Богоматери и яко невесту украси им церковь Божию».

В ознаменование побед над волжскими и крымскими татарами в Москве было воздвигнуто несколько храмов: собор в честь Покрова Пресвятой Богородицы (называемый также Троицким или Василия Блаженного) (1555-1560), собор в честь Успения Пресвятой Богородицы Троице-Сергиевой Лавры (1559-1585) и храм в честь иконы Донской Богоматери в Донском монастыре (1591-1593). Эти храмы, помимо богослужебного, имели еще и мемориальное значение, отраженное в их архитектуре сообразно с особыми условиями строительства каждого из них.

В Пискаревском летописце говорится, как «повелением царя и государя и великого князя Ивана зачата делати церковь обетная еже обещался в взятие казанское: Троицу и Покров и семь приделов, еже именуется «на рву». В ознаменование того, что взятие Казани совершилось на следующий день после праздника Покрова Пресвятой Богородицы, центральный престол девяти престольного Покровского собора был посвящен этому празднику, а восточный престол – Святой Троице. Остальные престолы были посвящены тем церковным праздникам, которые приходились на дни осады и штурма Казани.

Исследователь деятельности Митрополита св. Макария - К.Заусинский предполагает, что именно ему принадлежала архитектурная идея Покровского собора: «Нельзя не видеть и в Покровском соборе ту идею, которая проходит через все произведения Макария – идею объединения Руси, выраженную в форме соединенных в одно целое всех стилей церковной архитектуры, практиковавшейся в разных местностях России».

Девять столпов храма с центральным восьмигранным шатром, четырьмя бесстолпными храмами с горкой кокошников и четырьмя бесстолпными башнеобразными храмами образуют торжественный пирамидальный силуэт сложного центричного ансамбля, уподобляемого «Граду Небесному», «Горнему Иерусалиму». Такое уподобление не является случайным, если учесть, что в начале ХУ1 века в «Хронографе» уже отчетливо прозвучала мысль о преемственности царской власти над православным миром русскими великими князьями и что в 1547 году Иоанн 1У принял царский титул. В этих условиях главный храм ХУ1 века – Покровский (Троицкий) собор уподобляется главному ветхозаветному храму – Иерусалимскому, вернее его Небесному прообразу, описанному в Апокалипсисе. Следует заметить, что в одновременно строящемся соборе в честь Спаса-Преображения (1558-1566) в Соловецком монастыре верх собора представлял, как считают некоторые исследователи, почти иконографическое изображение «Небесного Града». Покровский собор, расположенный в самом центре столицы был подобием престола и основной доминантой Красной площади, которая становилась благодаря этому как бы огромным храмом во время проводившихся там массовых молебнов.

Успенский собор Троице-Сергиевой Лавры был возведен царем Иоанном 1У в благодарность Богу за дарование побед над волжскими татарами и в Ливонской войне. Ввиду огромного государственного значения этих событий царь строит собор по подобию главного храма государства – Успенского собора Московского Кремля. Надо сказать, что Успенский собор Кремля был образцом еще для многих монументальных пятиглавых соборов, построенных в ХУ1 веке в различных местах Московской державы, в том числе в Хутынском монастыре (1515), в Ростове Великом (нач. ХУ1 века), в Даниловом монастыре Переяславля-Залесского (1532), в Новодевичьем монастыре в Москве (1526) и в Вологде (1570), куда Иоанн 1У намеревался перенести столицу.

 Храм в честь иконы Донской Богоматери Донского монастыря был заложен в 1591 году по случаю избавления Москвы от татарского нашествия крымского хана Гирея, подобного нашествию Мамая 1380 года. Он был построен на месте прежней церкви во имя святого Сергия, где хранилась чудотворная икона Донской Богоматери, с которой князь Димитрий Донской победил Мамая в ХУ1 веке. Архитектура храма в основных чертах повторяет взятый в качестве образца придел во имя Василия Блаженного Покровского собора в Москве. Выразительная завершающая часть храма, образуемая горкой кокошников и стройным барабаном главы, украшенным аркатурой, придает храму торжественность, соответствующую его посвящению заступнице Руси – Пресвятой Богородице. Аналогичные завершения характерны и для других храмов 2-й половины ХУ1 века.

Распространение Христианства, широко развернувшееся в ХУ1 веке по всем направлениям, сопровождалось строительством монастырей и храмов. После завоевания Казани и просветительской деятельности святого Фотия (+1564) его учениками: святым Варсонофием (+1576) был основан в Казани Спасский монастырь, а святым Германом (+1569) – Свияжский Богородицкий монастырь. Устроением церквей и монастырей в бывшем Астраханском царстве много сил отдал игумен Кирилл (конец ХУ1 века). После покорения Пермской земли и поселения здесь Строгановых вокруг из усольев возникает Пыскорский и Соликамский монастыри. Выходец Пыскорского монастыря Святитель Трифон (+1612) основал обитель на реке Чусовой и Успенский монастырь в Вятке (1560). На Севере выходцем Соловецкого монастыря Преподобным Феодоритом на устье реки Колы был основан монастырь во имя Святой Троицы. В Лифляндии для новообращенных строит храм просветитель чуди Преподобный Корнилий (+1529).

Инославные влияния в Русской Церкви

Успехи России в распространении Христианства, связанные с победами над Казанью, Астраханью и покорением Сибири, еще более укрепили веру в богоизбранность Московского царства, в учение о Москве-Третьем Риме и незыблемость Русского Православия, чудом сохранившегося среди океана неверия. Однако расширяющиеся торговые контакты с европейскими государствами привели к проникновению на Русь инославных влияний, о чем пишет в своей «Истории русской Церкви» архиепископ Черниговский Филарет: «Отрицая все иноземное, в том числе просветительные влияния западной цивилизации, смешиваемые с влиянием религиозным, русский человек свято охранял православие от инославных влияний. При усиливающемся все более наплыве в Россию купцов и мастеров они завели целую слободу на Яузе с двумя кирхами. Иоанн Грозный в 1679 году в мае разрушил эти кирхи, но через 5 лет по ходатайству английского посла Горсея разрешил опять построить одну. При царе Феодоре и Борисе Годунове наплыв немцев-протестантов еще более усилился, но всякая пропаганда была им строго воспрещена и их верования были презираемы в народе. Попытки как введение в Россию католичества или неудавшейся унии Митрополита Исидора постоянно разбивались о полную нетерпимость русских к латинству, которое у нас не считалось даже и христианством. В России нигде не дозволялось строить латинских божниц. При Иоанне Грозном война с Баторием заставила царя обратиться за помощью к папе. В Россию был прислан из Рима иезуит Антоний Поссевин с поручением договориться об унии и о разрешении строить в Москве костелы. Царь о постройке костелов отказал и неохотно согласился говорить с ним о вере».

В западных областях Древней Руси положение Русской Православной Церкви в ХУ1 веке оказалось очень сложным. В 1569 году Литва объединилась с Польшей в одно государство «Речь Посполитую», где находило поддержку одно польское католичество. В 1569 году в польско-литовском государстве последовала уния между латинской и православной церковью, после которой началось гонение на Православие не только со стороны короля, но и униатов. Им были переданы православные церкви, в том числе древний киевский Софийский собор, которые постепенно оказывались запущенными и разрушались. В 1609 году в Вильно не осталось ни одного православного храма, кроме Свято-Духовской монастырской церкви, основанной Виленским Свято-Троицким братством в 1597 году и оставшейся единственным оплотом Православия во все время господства унии. В 1632 году деревянную церковь хотя и было разрешено заменить на каменную, однако с тем условием, чтобы внешне она была похожа на латинские костелы. Во время святительства Петра Могилы (1633-1647) в Киеве им был восстановлен из почти полного разорения отнятый у униатов Софийский собор и другие древние обители и храмы, причем при восстановлении Десятинной церкви он обрел мощи святого князя Владимира.

В начале Восточная Русская Церковь и Московское государство переживали так называемое «смутное» время. В 1605 году Москвой овладел выдававший себя за сына царя Иоанна 1У польский ставленник Лжедмитрий 1. Пользуясь смутой, король Речи Посполитой Сигизмунд Ш Ваза (1566-1632) хотел, завоевав московское царство, ввести в нем унию с Римом. Явление самозванца было страшным событием не только для государства, но и для Церкви, потому что он явился орудием иезуитов, угрожая Православию той же участью, которой оно подверглось в Западной России. Лжедмитрий обратился в католичество, обещал папе обратить в католичество всю Россию, а своей супруге полячке Марине Мнишек обещал отдать Новгород и Псков с правом строить в них католические костелы и монастыри. Вместе с самозванцем в Москву из Польши явились иезуиты и поставили костел в самом Кремле. Однако спустя некоторое время Лжедмитрий известил папу, что в России нельзя официально строить костелов и что царица должна содержать костел у себя тайно.

Русская Православная Церковь, возглавляемая Патриархом Гермогеном (+1612) призвала отстоять православную веру, а Троице-Сергиева Лавра вдохновила народное ополчение, собранное князем Пожарским (+1642) и нижегородским старостой Мининым (+1616) на освобождение Москвы от захватчиков. В 1612 году они были изгнаны из России.

Расцвет храмостроительства на Руси в ХУП веке

Храмостроительство послесмутного времени начала ХУП века

В послесмутное время, характеризующееся патриотическим подъемом и возрождением традиций прошлого века, освобожденная Москва вновь заняла место центра Христианского Царства. ХVII век уже был веком преобразований. В стиле Московского ХVII века всё слишком умышленно, надумано, нарочито. Большое распространение получили храмы-памятники, выражающие своим обликом идеи Божией помощи в избавлении Руси от иноземных захватчиков. На Красной площади вновь избранным царем Михаилом Романовым (1613-1645) и князем Пожарским был построен Казанский собор, в котором поместили образ Казанской Богоматери, бывший вместе с народным ополчением во время всех битв с польско-литовскими захватчиками. Это был «годуновский» тип небольшого одноглавого бесстолпного храма с горкой килевидных кокошников наверху и стройным световым барабаном, украшенным аркатурой.

Храм в честь Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцове (1619-1626), заложенный царем Михаилом и его отцом Патриархом всея Руси Филаретом (1619-1633) в память Богом дарованной победы над поляками, был построен по образцу собора Донского монастыря, у стен которого произошла главная битва с неприятелем накануне праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Храм Покрова имеет более сложную композицию, чем свой прототип, но его завершение, декорированное аркатурной главой, поставленной на горке кокошников, аналогично завершению храма в честь иконы Донской Богоматери, что стало достаточно традиционным приемом для выражения горячего чувства благодарности «Заступнице усердной» Пресвятой Богородице.

Храм-памятник, построенный героем 1612 года князем Дмитрием Пожарским в своей подмосковной Медведковской вотчине в 1634-1635 годах в честь того же праздника Покрова имеет уже другое, шатровое завершение, окруженное восемью малыми главами. Такая композиция сближает церковь Покрова в Медведкове с храмом Покрова (собором Василия Блаженного), отражающего те же идеи, связанные с благодатной помощью Богородицы в борьбе русского народа с врагами.

Большого размаха в 20-40-х годах ХУП века приобрело строительство храмов-памятников, посвященных победе над поляками в Троице-Сергиевом монастыре, Угличе и Нижнем Новгороде.

 В Троице-Сергиевом монастыре, бывшем в годы смутного времени твердыней Православия и центром освободительной борьбы с завоевателями, строится в 1635-1637 годах шатровая церковь во имя соловецких святых Зосимы и Савватия над больничными палатами, где лечился князь Пожарский после московского восстания 1611 года. Посвящение церкви соловецким святым связано с тесными отношениями между Троицким и Соловецким монастырями, сыгравшими одинаково большую роль в отражении польско-литовского (1608-1610) и шведского (1611) нападения. На иконе ХУП века из Покровского собора Рогожского кладбища в Москве, посвященной освящению этой церкви, помимо группы святых с Сергием Радонежским во главе, изображены и соловецкие святые Зосима, Савватий, Филипп и Герман, направляющиеся к вновь построенной шатровой церкви. Мемориальное значение храма-памятника подчеркнуто богатством пластического оформления шатра с помощью кокошников, киотцев и поливной керамики.

Столь же совершенные формы шатрового завершения отличают и другую постройку этого времени – Успенскую (Дивную) церковь Алексеевского монастыря в Угличе, построенную в 1628 году царем Михаилом в память героической защиты монастыря в 1611 году от польско-литовских войск. Форма трехшатрового верха Успенской церкви могла символизировать триединство Пресвятой Троицы – основной догмат Христианства, утверждение православного понимания которого было так важно в период смутного времени на Руси.

В нижегородском Кремле в 1631 году был построен собор во имя Архангела Михаила – покровителя воинства, как храм – памятник ополченцам 1612 года. Своим прообразом он имеет Никольскую церковь Покровского монастыря в Балахне, возведенную в середине ХУ1 века в связи с возвращением из побежденной Казани войск царя Иоанна 1У. Образ храма, увенчанного высоким стройным шатром, как нельзя лучше отражает возвышенные чувства благодарных нижегородцев своему Небесному заступнику. Те же шатровые завершения храмов были применены и в ряде других храмов, составлявших Печерский монастырь в Нижнем Новгороде: Вознесенский собор с шатровой колокольней (1641), шатровая Евфимиевская церковь (1645) и трапезная с шатровой Успенской церковью (1648). Возводимые в это же время в Нижнем Новгороде традиционные типы крестово-купольных пятиглавых храмов, как например, соборы в Печерском (1640) и Благовещенском (1648) монастырях, в Кремле (1647-1652) выражали идею незыблемости Православия от посягательств католического Запада.

Храмостроительная деятельность Святейшего Патриарха Никона

Если формирование аскетического типа культуры в России находилось в теснейшей связи с развитием русского православия и византийской культуры, то становление гуманистического типа культуры было связано с укреплением отношений с Западом, к началу XVII века уже полностью освободившегося от средневекового мировоззрения мира как иконы Царства Небесного.

Во вто­рой половине XVII века в древнерусской храмостроительной системе наступает известный перелом, одной их причин которого явился раскол Русской Православной Церкви, вызванный рефор­мами патриарха Никона.

Внешне это изменение выразилось не только в появлении большого количества новых архитектурных мотивов, но, что главное, — в появлении принципиальной возможности неограниченного образования все новых и новых архитектурных решений. Появляются стилистические черты, связанные с отдельными местностями, монастырями и даже с конкретными личностями. Многие из этих черт не только не могут уже являться элементами общей системы, но сами в себе лишены системной организации, представляя собою набор произвольно соединенных архитектурных элементов. Эта ситуация усугублялась еще и тем, что тради­ционные мотивы начали дробиться. Раскололась си­стема канонического храмового зодчества, выражаемая единством функционально-планировочных, объемно-пространственных и архитектурно-художественных решений. Изменились и условия строительства храмов. Утратив единство молитвы, жизни и творчества, древнерусская  храмостроительная деятельность перестала существовать как аскетическая дисципли­на и превратилась в одну из областей архитектурного творчества.

Большая роль в храмостроительстве второй половины ХУП века и установлении ее принципов принадлежит Патриарху Никону (1652-1666), проявившему себя не только в упорядочении церковной жизни, исправлении русских богослужебных книг по греческим первоисточникам, но и в деятельности по возвращению храмовой архитектуры к исходным византийским образцам с пятиглавым завершением. По инициативе и на средства Патриарха Никона было построено несколько монастырей: Иверский на Валдае (1653-1657), Крестный на острове Кий в Онежском озере (1660-е годы) и Воскресенский Новоиерусалимский на Истре (1656-1685).

Монастыри нередко воздвигались собственными силами монахов. Квалифицированными строителями зачастую были настоятели монастырей, а среди монахов были представители разных профессий, включая строителей. Патриарх Никон не только определял место строительства, давал архитектурный замысел построек, но и тщательно контролировал весь ход строительных работ. Например, при строительстве церквей Иверского монастыря он рекомендовал «…делать их на подклетах с папертыми и трапеза такоже на подклетах сряду как Кириллов в Новгороде монастырь, и меж ими переходы, или как Соловецкий монастырь».

Ново-Иерусалимский монастырь был задуман Патриархом Никоном как единый центр всего Православного Царства – Новый Иерусалим, а Воскресенский собор как повторение храма Гроба Господня в Иерусалиме. При строительстве собора он строго следил за его соответствием принятому образцу. В результате Воскресенский собор точно воспроизводит планировку и размеры своего прообраза, однако во внешнем облике отличается от него своим возвышенно-радостным настроением, определяемым посвящением храма великому празднику Воскресения Христова, в то время как строгий облик палестинского храма соответствует его назначению – храма над гробницей, в которой был погребен Распятый Христос. Воспроизводилась не только архитектура собора, но и топография Святой Земли, что зримо подтверждало представление о «Святой Руси» как о духовном центре православного мира. При Патриархе Никоне была издана книга «Скрижаль» (1656), в которой большое место занимали символические толкования храма, принадлежащие святым Герману Константинопольскому и Симеону Солунскому.

Все три монастыря были построены по разработанным Патриархом Никоном единым принципам взаимосвязи монастырских сооружений с собором, являющимся центром ансамбля. В свою очередь все соборы имели одинаковое завершение в виде гульбищ у подножия восьмигранных барабанов, напоминающее верх Спасо-Преображенского собора Соловецкого монастыря, отражающего, по мнению некоторых исследователей, прообраз «Небесного Иерусалима». Образы храмов, построенных Патриархом Никоном, которым присуща строгость форм и сдержанность в оформлении фасадов, оказали существенное влияние на дальнейшее развитие русской храмовой архитектуры, особенно посадских церквей.

При сподвижнике Патриарха Никона Митрополите Ростовском Ионе Сысоевиче (1664-1690) большого размаха храмостроительство достигает в Ростове, Угличе, Ярославле и Борисоглебе. В Углическом Воскресенском монастыре, где прошли иноческие годы Митрополита Ионы, была воздвигнута целая группа из церквей, колокольни и приделов, связанных папертями (1674-1777). Были украшены храмами и росписью также Белогостицкий и Богоявленский монастыри, где Митрополит Иона был ранее архимандритом и настоятелем. В Ростове строительство продолжалось с 1660-х годов около тридцати лет и завершилось созданием ансамбля Архиерейского дома, который в начале Х1Х века получил название – Ростовский Кремль.  Ансамбль Кремля образуют: надвратная церковь Воскресения (1670), церковь во имя Иоанна Богослова (1683), стоящая вне стен Кремля церковь во имя Григория Богослова – пятиглавые храмы с заостренными закомарами, и одноглавая домовая церковь Митрополита «Спас на Сенях».

Построение монастырских ансамблей ХУП века

В ХУП веке возникает множество монастырей. Только в одной Москве появляется одиннадцать новых монастырей, среди которых: Знаменский (1629), Страстной (1656), Покровский (1655), Заиконоспасский (1660). Свой окончательный образ получают  многие старые монастыри, в том числе: Кирилло-Белозерский, Новодевичий и Донской в Москве, Спасо-Евфимиев и Покровский в Суздале, Борисоглебский близ Ростова Великого, Иосифо-Волоколамский, Троицкий в Муроме, Алексеевский в Угличе и многие другие.

Построенные в период с Х1У по ХУП век русские монастыри, несмотря на существенные различия в своих размерах и составе построек, обладали единством основных принципов пространственной организации. В числе этих принципов: главенство собора, концентричность и периметральность застройки, стремление к геометрической правильности очертаний. Помимо функциональных и композиционных причин это единство имело и глубоко символический смысл.

Как правило, в достаточно крупном монастыре располагалось множество разнообразных церковных, жилых и хозяйственных построек. Центральное место занимал собор, главенство которого подчеркивалось крупными размерами, большим количеством глав и богатством убранства. Трапезная церковь ставилась, как правило, к западу, северу или югу от собора, а колокольня к западу от него. Святые ворота монастыря, как правило, ориентировались на вход в собор, еже больше выделяя его среди остальных строений.

Все монастырские постройки располагались концентрично вокруг своего ядра – собора по принципу иерархии и соподчинения второстепенных частей – главным со следующей последовательностью: службы за стенами и хозяйственные дворы, стены, кельи, собор. Так, например, по описанию исследователя Кирилло-Белозерского монастыря Н.К.Никольского, - «Белозерская обитель состояла … из ряда неправильных концентрических поясов. Первенствующее и центральное место в большом монастыре занимали пять церквей, служивших главной цели иноческой жизни, и трапеза, бывшая также местом общих молитвенных собраний. В следующем поясе – жилом и служебном – восточную половину, смежную с церквями, составляли келии братские… Западная – была из построек, необходимых для существования братии. Третий пояс состоял из ограды…. За оградой… тянулась полоса служебных дворов, в которых сосредоточивались продукты вотчинного хозяйства, мирская прислуга и нищие. Это было, следовательно, то же, что слобода или посад при «городе». За дворами начиналось «подмонастырье».

Концентричность и иерархия в построении монастырского ансамбля выражала ту же модель мироздания, что и структура его центрального ядра – собора, состоящего также из последовательно расположенных по принципу иерархии частей: паперть и притвор, стены, собственно церковь, алтарь.

Выражая собой образ мироздания и Царства Небесного, композиция монастырей уподоблялась и «Горнему Иерусалиму», «Граду Небесному», который, согласно Апокалипсису «имеет большую и высокую стену… Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как широта» (Апокал.ХХ1.12;16). В соответствии с иконописным изображением «Горнего Иерусалима» в центре Града находится престол Бога, по Граду протекает живоносный источник, а по периметру располагаются жилища праведных. Ту же пространственную организацию имеют и древнерусские монастыри, где в центре находится храм с престолом, его окружают братские келии, а на территории цветут сады и часто имеются чудотворные источники. Некоторые отклонения от основополагающих принципов композиции русских монастырей Х1У-ХУП веков не мешает видеть единую основу, заключенную в их символике.

Обмирщение храмового зодчества второй половины ХУП века

Отмеченное собором 1667 года падение истинной религиозности русского народа проявилось как в увлечении лишь внешней обрядовостью Церкви, унаследованной от иосифлян, так и в определенном обмирщении храмового зодчества. Оно выразилось в стремлении к разукрашенности, обилии декоративных средств, включении ордерных деталей западноевропейского происхождения, отказе от традиционной крестово-купольной структуры храмов. Проникновение в храмостроительство многих приемов и деталей декоративного убранства, характерных для гражданского зодчества, способствовали как шедшие с Запада новшества, так и централизация руководства всем строительством, включая храмы и гражданские сооружения а Приказе каменных дел, своей властью регламентирующим архитектуру и живопись по всей Руси. Кроме того, преобладавшее ранее видение храма как образа Горнего мира сменилось более приземленным толкованием храма как земного дворца Царя Небесного.

Особенно отчетливо эти тенденции сказались в массовом строительстве посадских приходских церквей. Это были, как правило, сравнительно небольшие, бесстолпные, пятиглавые храмы с горкой декоративных кокошников наверху, дополненные трапезной, высокой шатровой колокольней, галереями, крыльцами и другими пристройками, придававшими всей композиции чрезвычайно живописный вид, характерный для традиций псковского зодчества. Такие церкви строятся как в столице, так и во многих городах: Великом Устюге, Каргополе, Муроме, Костроме, Ярославле и других. Яркими примерами московских храмов этого типа могут служить: церковь во имя Святой Троицы в Никитниках (1631-1653) и в Останкине (1673), церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы в Путинках (1649-1652). В Великом Устюге это церковь в честь Вознесения Господня (1648), В Муроме – ансамбль Троицкого монастыря (1642-1648), в Ярославле – церкви во имя Илии Пророка (1647-1650), во имя Иоанна Златоуста в Коровниках (1649-1654) и во имя Иоанна Предтечи в Толчкове (1671-1687).

Для крупных обшегородских и монастырских соборов, строящихся в середине ХУП века, характерна традиционная крестово-купольная система и наличие пяти световых барабанов. Это собор в честь Успения Пресвятой Богородицы в Коломне (1672-1682), собор Ново-Спасского монастыря в Москве (1642-1647), сбор во имя Святой Троицы Ипатьевского монастыря в Костроме (1650-1652).

После воссоединения Украины с Россией (1654) киевляне принесли с собой в Москву западные навыки не только в просвещение, но и в храмостроительство. Игорь Грабарь в «Истории русского искусства» отмечает: «Москва получила мотивы нового стиля не прямо с Запада, но с юга, из Украины, получившей их в свою очередь из Польши и Литвы. Вместе с чисто барочными декоративными мотивами из Украины перешел в Москву и тип особой шатровой деревянной церкви, в которой шатер составлен из нескольких постепенно суживающихся восьмигранников, поставленных один над другим. Такой тип был перенесен с дерева на камень и неожиданно из этих элементов вырос совершено новый стиль… «русский барокко».

Исследователь древнерусского зодчества Ф.Ф.Горностаев отмечал, что: «Весь новый строй храмовых форм был продиктован украинским духовенством… Проводилось украинское пятиглавие в крестообразном расположении, согласно таковым же формам храма. К числу главнейших проводимых форм относится и восьмерик – традиционная украинская форма. Сюда же можно отнести и украинское стремление форм храма вверх… и украинскую «ярусность», т.е. наслоение уменьшающихся четвериков и восьмериков в форме столпа или башни».

Для украинских храмов типичным являлось построение объема, состоящего из нескольких крестообразно расположенных башен с незначительно возвышающимся центральным столпом. Под влиянием нового стиля в Донском монастыре Москвы украинским архимандритом Никоном и наместником Анатолием, вызванных царем Федором Алексеевичем в связи с замыслом организации Славяно-греко-латинской академии, в 1684-1689 годах строится новый собор – один из первых образцов нового для Москвы украинского стиля. В дальнейшем этот принцип объемного построения храма, не свойственный ранее русскому храмовому зодчеству, был видоизменен. Боковые башни были понижены до привычных размеров притворов или отсутствовали вовсе, как например, в церкви, посвященной Покрову Пресвятой Богородицы Новодевичьего монастыря (1680-1694).

Симметричная композиция украинского типа храма, где алтарная апсида и притвор имеют одинаковое объемное решение, не соответствовала канонической традиции православного храма и в конце ХУП века появилась ставшая чрезвычайно популярной новая композиционная схема, когда к центральному ядру, решенному по типу «восьмерик на четверике» по продольной оси примыкали трапезная и колокольня.

В конце ХУП-начале ХУШ века возводятся храмы, связанные с именем родственников жены царя Алексея Михайловича (1645-1676) – Нарышкиных. Этим храмам свойственны черты, близкие современной им барочной архитектуры Западной Европы. Таковы центричные ярусные храмы типа «восьмерик на четверике» и «под колоколы»: церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы в Филях (1690-1693) в Москве, церковь во имя Спаса в селе Уборы под Москвой (1694-1697), церковь в честь Рождества Христова в Нижнем Новгороде (нач. ХУШ века). В духе ярусных церквей строились в это время и колокольни, примером чего может служить колокольня Новодевичьего монастыря в Москве (1689-1690).

В архитектуре ряда городских и усадебных храмов конца ХУП века наблюдается решительный отказ от традиций древнерусского зодчества, близость с архитектурой светских сооружений. Так, например, фасады соборов в честь Успения Пресвятой Богородицы в Рязани (1693-1699) и в Астрахани (1700-1710) имеют четко выраженную этажность, а оформление оконных проемов ничем не отличается от гражданских зданий. Вместе с тем, современный им собор во имя Святой Троицы в Пскове (1699) при той же объемной композиции сохранил во внешнем оформлении традиционные черты псковской архитектуры.

Богатством отделки отличаются и монастырские трапезные, возводимые в конце ХУП века: Симонова монастыря (1681-1683), Новодевичьего (1685-1687), Троице-Сергиева (1685-1692), Солотчинского под Рязанью (1686). Фасады трапезной Троице-Сергиевой Лавры украшены коринфскими колоннами, обвитыми виноградными лозами, резными порталами, декоративными раковинами, изразцовыми вставками, имеют яркую многоцветную окраску. Великолепие и красочность убранства фасадов и интерьеров трапезной напоминает дворцовые постройки и одновременно образным архитектурным языком говорит о блаженстве райской жизни праведных.

Своеобразным завершением храмового зодчества ХУП века является церковь Знамения в имении сподвижника Петра 1 князя Б.А.Голицина в Дубровицах близ Москвы (1690-1697). Подобно «нарышкинским» церквям это строго центричный бесстолпный храм типа «под колоколы», однако барочные тенденции выражены в нем более отчетливо. Обилие белокаменных украшений и криволинейных очертаний, широкое применение скульптуры на фасаде и в интерьере, завершение храма золоченой короной вместо главы и замена внутренних росписей латинскими надписями в интерьере говорят о приверженности князя Голицина к западноевропейским образцам.

Западноевропейское влияние в русском храмостроительстве

ХУШ - начала Х1Х века

В ХУШ веке в истории России произошли такие собы­тия, в результате которых стало невозможным продолжение в храмостроительстве канонической традиции. Это, прежде все­го, упразднение Патриаршества, перенос столицы из Моск­вы в Санкт-Петербург и вся совокупность петровских ре­форм, превративших Православное царство в секулярную империю. Социально-по­литическая форма жизни, обеспечивающая существование канонического храмового зодчества, есть именно Православное цар­ство и принцип древнерусской храмостроительной системы, являющийся архитектурным вопло­щением идеи Православного царства, мог существовать только в условиях его существования. Когда Православ­ное царство перестало быть исторической реальностью, то стало невозможным живое функционирование канонического храмового зодчества, осуществляемого в древнерусской храмостроительной системе. Вот почему в XVIII веке древнерусская храмостроительная система практи­чески полностью прекратила свое существование, уступая ме­сто новому архитектурному принципу, который определялся как принцип свободного формотворчества в условиях следования господствующему архитектурному стилю.

Самобытное развитие культуры Древней Руси в ХУШ веке было прервано преобразованиями Петра 1 (1682-1725) в жизни государства и Церкви, нанесшими сокрушительный удар по древним традициям Московской Руси. Развитие церковной архитектуры пошло по пути обособления и критического отношения к многовековой традиции древнерусского зодчеств, ориентации исключительно на образцы западноевропейской архитектуры. Верный провозглашенному в 1702 году принципу свободы вероисповеданий, Петр 1 разрешал католикам строить в России храмы и держать при них духовенство. Ревнители Православия Патриархи Иоаким (+1690) и Адриан (+1700) не одобряли западных нововведений царя и после кончины Святейшего Патриарха Адриана Петр 1 не стал назначать выборов нового Патриарха. В 1721 году он, как известно, учредил Духовную Коллегию под руководством ученика польских иезуитских школ Стефана Яворского (1658-1722), ведавшую всеми вопросами церковной жизни по образцу синодального устройства протестантской церкви и подчинявшуюся светской власти. Вся культура ХУШ века развивается теперь параллельно с Церковью и светское начало все больше проникает в церковное искусство и, в том числе, в архитектуру русских храмов.

В начале ХУШ века строительство сосредотачивается в основном в новой столице России, названной не традиционно-русским названием Санкт-Петербург, где в 1709 году учреждается «Канцелярия от строений», ведавшая всеми вопросами строительства. Петром 1 были приглашены опытные архитекторы из западных стран, а также отправлены за границу на обучение способные молодые люди, зачастую далекие от жизни Русской Православной Церкви. В результате в архитектуру русских храмов той поры были привнесены многие черты, характерные для барочных церквей католического и протестантского Запада, определившие стиль, называемый в светском искусствоведении «петровским барокко».

Архитектура собора во имя Апостолов Петра и  Павла (1712-1733), сооруженного в Петербурге итальянцем Доменико Трезини (1670-1734) по указанию Петра 1, по своему характеру близка лютеранским храмам с базиликальным планом и расположенной на переднем плане башней – колокольней, увенчанной высоким шпилем. В Москве уроженцем Украины И.П.Зарудным (1670-1727) строится церковь во имя Архангела Гавриила (Меньшикова башня) (1701-1707). Здесь в традиционный тип русского храма «под колоколы» привносится ряд приемов и элементов западноевропейского барокко в виде декоративных волют, криволинейных карнизов, рельефной скульптуры и высокого шпиля. Те же черты, но гораздо в меньшей степени, характеризуют и другую московскую постройку И.П.Зарудного – церковь во имя святого Иоанна Воина на Якиманке (1700-1713).

После иностранного засилья периода бироновщины 1730-х годов при императрице Елизавете Петровне (1741-1761) в России, ставшей одной из самых передовых стран Европы, наблюдается поворот к православным традициям. Архимандриту Вениамину заказывается работа над «Новой Скрижалью…», где большое место занимают символические толкования храма.  Повелением императрицы в храмостроении вновь появляется традиционное пятиглавие. Проект собора Воскресенского (Смольного) монастыря (1746), задуманного итальянским архитектором Ф.Б.Растрелли (1700-1771) по типу римских однокупольных храмов, был переделан из-за требования императрицы, имевшей желание со временем постричься в монашество в этом монастыре, взять за образец пятиглавый Успенский собор Московского Кремля. Традиционное пятиглавие получили церковь во имя свт. Апостола Андрея Первозванного в Киеве (1747-1753), Николо-Богоявленский собор в Петербурге (1753-1762, арх. С.И.Чевакинский)), церковь во имя свт. Климента Папы Римского в Москве (1762-1770), в которых традиционная композиция четырехстолпного храма с планом в виде равноконечного греческого креста сочеталась с западноевропейской ордерной системой и барочными элементами декоративного убранства. Заимствовав у Запада внешние элементы, русское барокко обладало тем не менее целым рядом чисто национальных особенностей, вытекающих из традиций узорочья второй половины ХУП века.

Петр Ш (1761-1762), несмотря на старания Елизаветы дать наследнику православное образование, остался в душе чистым немцем-протестантом и велел вынести из церквей все иконы, кроме икон Спасителя и Богоматери.

В царствование Елизаветы П (1762-1796) стиль барокко уступает место классицизму, заимствовавшему формы античного мира. Зародившись во Франции еще в ХУП веке, к середине ХУШ века классицизм покоряет весь мир, а в Россию проникает через приезжих французских архитекторов и воспитанников Петербургской Академии Художеств. Его распространению  способствовало и развитие в России европейских идей просветительства, гуманизма и рационалистических начал.

Обращение России к формам античной языческой архитектуры, казалось,  не имело ничего общего с церковной традицией, однако классические архитектурные ордера применялась и в византийских храмах.  Возможно еще в ХУ1 веке на стенах галереи-паперти Благовещенского собора Московского Кремля появились изображения греческих философов Платона и Анахарсиса, древнегреческого поэта Гомера и римского поэта Вергилия, в руках которых находятся свитки с текстами отдельных изречений. Здесь уместно вспомнить и одно высказывание современника эпохи классицизма в архитектуре – преподобного Серафима Саровского (+1833). В беседе с Мотовиловым он говорил, что «проявление Духа Божьего действовало и в язычниках, не ведавших Бога Истинного, потому что и из их среды Бог находил избранных себе людей… ибо сказано: «языки, неведующие Бога, естеством законная творят и угодная Богу соделывают».

В последней четверти ХУШ века императрицей Екатериной П (1762-1796) поощряется распространение в западной части России католичества, а в архитектуре насаждается классицизм в формах древнеримского зодчества. В церкви во имя свт. Филиппа Митрополита в Москве (1777-1788), построенной архитектором М.Ф.Казаковым (1738-1812) на подворье Митрополита Платона, была впервые использована круглая форма древнеримской ротонды с двумя ионическими портиками. Купольная ротонда была применена и архитектором Н.А.Львовым (1731-1803) в церкви во имя Святой Троицы в селе Александровском под Петербургом (1785), получившей в народе название «кулич и пасха» за оригинальную композицию храма, состоящего из колокольни пирамидальной формы и круглой церкви с купольным покрытием. Такова, например, возведенная в Москве архитектором О.И.Бове (1784-1834) церковь в честь Преображения Господня (Скорбященская) (1828-1833), интерьер которой украшен колоннадой ионического ордера.

В Александро-Невском монастыре, основанном в 1724 году Петром 1, архитектором И.К.Старовым (1745-1808) по одобренному Екатериной П проекту был построен собор во имя Святой Троицы (1776-1790) над гробницей с мощами святого князя Александра Невского, перенесенными ранее в Петербург из Владимира. Композиция собора в виде трехнефного здания базиликального типа, увенчанного огромным куполом на высоком барабане, с дорическим портиком и двумя башнями-колокольнями на западном фасаде близка собору св.Петра в Риме и в целом типична для храмов Западной Европы того времени.

Введенные императрицей Екатериной П ограничения в содержание духовенства привели к закрытию множества монастырей. Если в 1762 году во всех епархиях насчитывалось 732 мужских и 222 женских обителей, то в 1810 году в Русской Церкви было всего 452 обители.

При Павле 1 архитектором Воронихиным в Петербурге строится Казанский собор (1801-1811) также в подражание римскому собору св. Петра с базиликальным планом и полукруглой колоннадой.

Император Александр 1 (1801-1805) не получил православного воспитания, мирился со всеми вероисповеданиями и не проявлял к нуждам Церкви никакого внимания, однако лично следил за всеми новыми постройками храмов в империи. После Отечественной войны в нем развилось религиозно-мистическое настроение. Он стал инициатором священного союза трех государей: русского, австрийского и прусского – представителей трех главных вероисповеданий Европы, проповедующего универсальную евангельскую религию. Тем не менее, в начале Х1Х века, ознаменованном победой над французами в войне 1812 года, в храмовой архитектуре появляются черты, отражающие очищение общества от всех прежних противонациональных и противорелигиозных увлечений. После освобождения Москвы оказалось, что из 237 московских церквей 12 сгорели, 115 были сильно повреждены, а остальные разграблены. Погибло множество церковных сокровищ и памятников древности. Осквернение и ограбление храмов французами вызвало в народе единодушный порыв и живой интерес к памятникам старины. А Петербурге архитектором В.П.Стасовым (1769-1848) возводятся два величественных пятиглавых собора. Лаконичный образ собора в честь Преображения Господня (1827-1828) сближает его с древними новгородскими храмами. В соборе во имя Святой Троицы (Измайловском) (1827-1835) применен прием размещения малых глав по основным осям по аналогии с находившейся ранее на этом месте деревянной церковью.

Идеи торжества победившей России и величия Православия выражены в последних произведениях храмовой архитектуры эпохи классицизма, интерьеры которых изобилуют декоративными деталями ренессансного и барочного характера, уже выходящими за рамки классицизма. Таковы увенчанные купольными ротондами Исаакиевский собор в Петербурге (1817-1841) архитектора О.Р.Монферрана, церковь св.Мартина Исповедника (1791-1806) архитектора Р.Р.Казакова и собор в честь Богоявления в Елохове в Москве (1835-1845) архитектора Е.Д.Тюрина.

Параллельно со столичным храмостроительством, осуществляемом по проектам известных архитекторов, следующих господствующим стилям, в провинциальных храмах продолжают развиваться как традиционные типы храмов, так и своеобразная трактовка классицистических образцов. При этом провинциальные храмы, которые строились не с холодным расчетом профессионалов, а с использованием лишь внешних признаков нового стиля, но с горячей любовью к Дому Божьему, органично вливались и в городскую структуру и в ландшафт сельской местности

Начиная с конца ХУШ века  и по 20-е годы Х1Х века классицизм начинает вытесняться подражаниями историческим архитектурным стилям.  Поиск новых выразительных средств  путем соединения элементов стиля разных времен и народов был следствием распространения художественного направления романтизма. В храмовой архитектуре широко используются мотивы английской и французской готики, а также формы русского зодчества конца ХУШ века. Такова, например, построенная архитектором Ю.М.Фельтеном Чесменская церковь (1777-1780) в формах ложной готики, но с достаточно традиционным планом в виде тетраконха. Овальная в плане церковь во имя святого князя Владимира в усадьбе Быково под Москвой (1789), построенная архитектором В.И.Баженовым (1738-1799) завершена куполом, окруженным шпилями, с двумя увенчанными шпилями башнями колоколен на западном фасаде и обработанном в классическом стиле интерьером. Церковь не имеет себе равных по оригинальности композиции.

Для Х1Х века характерно появление нового в функциональном отношении типа храма – при общественных учреждениях: больницах, административных и учебных заведениях. Таков храм царевича Димитрия при Голицинской больнице в Москве, построенный арх. М.Ф.Казаковым в 1796-1801 гг.

Поиск национального своеобразия в храмостроительстве Х1Х–начала ХХ века

Характерное для романтизма обращение к формам европейского средневековья скоро привело и к пристальному вниманию к отечественной старине. Одним из стимулов к изучению национального наследия и поиска национального своеобразия в архитектуре было официальное направление культурной жизни России, основывающееся на началах известной триады министра просвещения графа С.С.Уварова (1786-1885) – «Православие, самодержавие, народность». Одновременно, но с несколько других позиций допетровскую Русь высоко оценили так называемые славянофилы. В основе их теории лежала мысль о исключительности России, отличающейся от Западной Европы своим религиозным характером, общественным укладом и национальным бытом. С принятием доктрины официальной народности и возникновением течения славянофильства архитекторы стали обращаться к тем формам прошлого, которое ассоциировалось у них с новыми идеалами национальности и народности.

Большую роль в изучении и пропаганде древнерусского зодчества сыграли историко-архитектурные исследования ряда ученых из среды духовенства: архиепископа Амвросия (А.А.Орнатского 1773-1827), митрополита Евгения (Е.А.Болховитинова 1767-1837), архиепископа Макария (Н.К.Миролюбова 1817-1894), а также других духовных лиц и преподавателей духовных академий.

Внимание к древнерусскому зодчеству и его переоценка в связи с поисками национального своеобразия в архитектуре, а также подготовка к русско-турецкой войне 1828-1829 годов вызвали появление русско-византийского направления, подразумевающего поначалу ввиду недостаточной изученности истории национального зодчества и византийские и древнерусские храмы. В произведениях русско-византийского направления воплощалась мысль о «Москве-Третьем Риме» и о православной России как исторической преемнице Византии не только в вопросах религии и государственности, но и в храмостроении. Архитектором К.А.Тоном (1794-1881) была сформулирована следующая основополагающая идея: «стиль Византийский, сроднившийся с давних времен с элементами нашей народности, образовал церковную нашу архитектуру».

Построенные в 30-х годах Х1Х века в Петербурге церковь св. Екатерины у Калинкина моста, Введенская церковь Семеновского полка - пятиглавые, крестово-купольные, но новшества, введенные в конструктивную систему, создавали иной образ. В 1839-1883 годах в Москве был возведен храм-памятник погибшим в войну 1812 года – храм Христа Спасителя. В его внешнем оформлении Константин Тон использовал такие элементы русско-византийского направления, как колончатый пояс и белокаменная резьба стен, перспективные порталы входов и килевидные завершения закомар, пятиглавие и луковичную форму куполов. Однако, прием одинакового решения восточного и западного фасадов противоречит древнерусской канонической традиции.

По «образцовым проектам», разработанным Константином Тоном в 1839 и 1844 гг, был сооружен целый ряд храмов, имевших между собой много общего во внешнем облике, формирующемся применением стандартных элементов и приемов, заимствованных из исторических образцов русского зодчества.

Характерным примером русско-византийского направления в храмостроении является  и собор во имя Святой Троицы, построенный в 1875 году в Серафимо-Дивеевском монастыре по предсказанию преподобного Серафима Саровского (+1833), придававшего монастырю очень большое значение, как последнего оплота веры в царстве антихриста. Русско-византийские черты внешнего оформления переплетаются здесь с классическими, что проявляется в геометричности форм основного объема храма и применении треугольных фронтонов в местах закомар. Сочетание элементов античной, византийской и древнерусской храмовой архитектуры могло выражать мысль о вселенском значении монастыря, призывающего к спасению «все языки».

Изучение подлинных византийских храмов, а также древних храмов Грузии и Армении показало, что архитектура церквей русско-византийского направления начального периода имеет мало общего с настоящими произведениями византийского и древнерусского зодчества. Обращение к реальным образцам привело к точному воспроизведению в строящихся храмах всех особенностей подлинников: полосатой кладки стен, одноглавия, шлемовидной формы купола и т.д.

Собор во имя святого князя Владимира в Херсонесе, построенный в 1861-1879 годах по проекту архитектора Д.И.Гримма (1828-1898) над руинами церкви, которая была основана святым князем Владимиром в память своего Крещения, стал эталоном для многочисленных подражаний. Крестово-купольный собор имеет ступенчатое построение объема, точно скопированное с византийских церквей двухчастные и трехчастные окна и аркады, полуциркульные окна барабана главы и плоский купол. Такое же обращение к византийским образцам характеризует и архитектуру собора во имя святого князя Владимира в Киеве, построенного в 1862-1896 годах по проекту архитектора А.В.Беретти и расписанного в основном В.М.Васнецовым (1848-1926) и М.В.Нестеровым (1862-1942) с участием М.А.Врубеля (1856-1910) и других выдающихся художников.

В противовес официально признанному направлению в храмовой архитектуре, основывающемуся на византийских прообразах, развивается другое направление, опирающееся на прообразы допетровского русского зодчества, к этому времени уже изученного такими зодчими и учеными, как С.С.Суслов, Л.В.Даль, И.М.Снегирев, А.А.Мартынов. В конце 1840-х, начале 1850-х годов архитектором М.Д.Быковским (1801-1885) при постройке колоколен в Страстном и других московских монастырях были использованы традиционные формы московского зодчества допетровского периода. Тогда же, на острове Валаам по инициативе настоятеля монастыря игумена Дамаскина архитектором А.М.Горностаевым (1806-1862) был построен собор в честь Спасо-Преображения (окончен в 1887 году), церкви многочисленных скитов и другие монастырские сооружения, также опиравшиеся на древнерусские прообразы. Подобным примером может служить и собор в честь иконы Умиления Царицы Небесной, построенный архитектором А.А.Румянцевым в Серафимо-Дивеевском монастыре в 1905-1920-х годах, в архитектуре которого творчески использованы элементы и приемы владимиро-суздальского зодчества.

В 1880-е годы националистические настроения, определяемые русско-турецкой освободительной войной 1877-1878 годов, которые вдохновляли первых создателей русско-византийского направления 1830-х годов, теперь вызвали к жизни «русский» стиль, представлявший достаточно сухие копии московских и ярославских посадских кирпичных храмов ХУП века. Распространению его способствовало и повеление императора Александра Ш строить «в чисто русском вкусе ХУП столетия» в связи с конкурсом по сооружению храма на месте покушения на имп. Александра П. Архитектура храма в честь Воскресения Христова («на Крови») в Петербурге (1887-1907, арх.А.А.Парланд) представляет собой подражание московскому храму Василия Блаженного с его ассиметричным многоглавием и дробной отделкой фасадов. Новый русский стиль, характеризующийся измельчением масштабного строя, пестротой и дробностью форм и деталей внешне отличался от крупномасштабных, величественных сооружений русско-византийского направления, но формирование архитектуры осуществлялось все теми же методами поверхностного использования традиционных архитектурных форм.

В конце Х1Х- начале ХХ веков храмостроительство переживает период бурного развития. В это время были основаны ныне действующие женские монастыри: Киевский Покровский (1889), Пюхтицкий Успенский (1891), Рижский Свято-Троицкий Сергиев (1891). В этот период появляются храмы, почти полностью воспроизводящие образцы древнерусского зодчества. Таковы церковь Спаса «на водах» в Петербурге, образцом для которой послужил Дмитриевский собор во Владимире.

 Искусство рубежа XIX–XX вв. в отечественной историографии принято обозначать термином «модерн», которое также, как «историзм», отличается ретроспективными устремлениями.

Период модерна имеет четкие хронологические границы: от конца 1880-х гг. до 1914 г., начала первой мировой войны, а затем и революции в России (1917), прервавших естественное развитие искусства. Искусство модерна также характеризуется историзмом художественного мышления, но особого рода.

В этот краткий, но интенсивный период художественной жизни существовали различные стилевые течения, художественные школы и творческие объединения. По содержанию и формам они не только значительно различались между собой, но и преследовали разные цели. Тем не менее, имели одну общую черту – антиэклектическую направленность, т. е. стремление преодолеть хаос эклектизма в искусстве предыдущего времени.

В период модерна происходило стремительное переосмысление старых и открытие новых художественных форм и приемов, сближение и слияние различных видов и жанров искусства. Художники модерна в стремлении к «большому синтезу» и «большому стилю» ломали привычные нормы и границы

Главным содержанием искусства модерна стало стремление художников, вопреки разобщенности предыдущего периода историзма и эклектики, к синтезу, объединению многообразных источников творчества, иконографических прототипов, форм, методов, стилей, приемов, но на основе метода стилизации произвольно выбранного мотива.

Стилизация – результат предварительных размышлений или заданности прототипа, иконографического источника, который именуют стилизуемым. Целостная стилизация предполагает сознательное использование художником форм, способов и приемов формообразования, ранее созданных в истории искусства. Мысленное перенесение художника в избранную им эпоху, место и время определяет творческий метод, объекты изображения, аксессуары, атрибуты, колорит, манеру, технические приемы и материалы. Таково творчество русских художников объединения «Мир искусства», характерное ретроспективными устремлениями. Для успешного применения подобного метода необходимы интеллект, знание истории культуры, а также значительная историческая дистанция, при которой отчетливо осознаются различия в принципах и закономерностях формообразования стилизуемого образца и стилизующей композиции. В случае отсутствия такой дистанции вместо стилизации возникает копирование (точное воспроизведение), стилизаторство (поверхностное подражание стиля) либо репликация – повторение оригинала с небольшими изменениями в деталях.

Интересно высказывание наиболее известного архитектора эпохи модерна А.Щусева, изложенное в публикации  «Мысли о свободе творчества в религиозной архитектуре» (Зодчий, 1905 N 11): «…они (реставраторы) … заставляют нас не творить в русском стиле свободно, запоминая только общую идею, силуэт строения и связь его с местностью и вкусом жителей, а выкопировать и запоминать всякие профильки, крестики и другие мелочи и потом их еще объитальянить по своему, дабы придать им дешевую культурность 20-го столетия.

Архитекторам необходимо уловить  и почувствовать искренность старины и подражать ей в творчестве не выкопировкой старых форм и подправлением, то есть порчей их, а созданием новых форм, в которых бы выражалась так искренне и так красиво, как в старину, идея… ради которой построено сооружение ».

В неорусском направлении второй половины 1900-х годов в храмовой архитектуре уже нет стремления к чисто внешнему подражанию древнерусским оригиналам. Взяв за основу одну из тем древнерусского зодчества, архитекторы создают композиции, лишь ассоциативно напоминающие прообразы. Однако, освоение прошлого без проникновения в существо заложенной в них религиозной идеи, которая была первопричиной их создания, не могло привести к полному успеху.

Впервые новый подход был осуществлен художниками абрамцевского кружка В.М.Васнецовым и В.Д.Поленовым в проекте церкви Спаса Нерукотворного (1880-1882) в усадьбе А.С.Мамонтова в Абрамцеве. За основу ими были приняты мотивы псково-новгородского зодчества Х1У-ХУ веков, которые были ими творчески интерпретированы.

В начале ХХ века в неорусское направление стали вплетаться мотивы популярного в светском зодчестве стиля «модерн».  В храме-памятнике на Куликовом поле во имя святого Сергия Радонежского (1913-1916), храме в честь Покрова Пресвятой Богородицы Марфо-Мариинской обители в Москве (1908-1912) и Успенском соборе Почаевской Лавры (1906-1912) архитектор А.В.Щусев (1873-1949) намеренно выделяет те особенности и «неправильности», которые составляют отличительную черту многих древнерусских храмов. В храме Покрова Марфо-Мариинской обители милосердия, созданной великой княгиней святой Елизаветой Федоровной для оказания помощи воинам, пострадавшим в русско-японской войне, стилизованы черты древней архитектуры Новгорода, Пскова и Москвы. Роспись храма осуществил в 1911 году художник М.В.Нестеров, а подземной усыпальницы – его ученик художник П.Д.Корин (1892-1967).

Вплоть до 1917 года, в Москве продолжается бурный рост храмостроительства, начавшийся еще в конце Х1Х века. С 1890-х годов было построено около 100 новых храмов. К началу ХХ века в Москве насчитывалось: 9 соборных храмов, 80 монастырских храмов, 258 приходских храмов, 122 домовые церкви и 78 значительных часовен.  Всего в Москве было 450 православных церковных зданий и домовых церквей с общим числом престолов свыше 1060; монастырей было 14 мужских и 7 женских.

Кроме церковных зданий в Москве начала ХХ века было множество других строений, обеспечивающих деятельность приходских братств и попечительских обществ, образованных при семи десятках московских храмов. Вышедший в 1901 году «Сборник справочных сведений о благотворительности в Москве» свидетельствует о наличии к началу ХХ века в церковных домах 101 богадельни на 8-20 человек для престарелых прихожан и 9 учреждений для престарелых лиц духовного звания. При храмах действовали также около 100 церковно-приходских школ, в которых бесплатно получали образование дети прихожан. К началу 1920 года у Церкви было конфисковано 551 жилой дом, 100 торговых помещений, 52 школьных здания, 71 богадельня, 31 больница и 6 детских приютов.

Начиная с выхода в 1905 году манифеста о веротерпимости, в Москве наблюдается усиленное возведение старообрядческих церквей, многие из которых построены в стиле «модерн» известным архитектором И.Е.Бондаренко.

В 1918 году в Москве проходит заседание Поместного собора Русской Православной Церкви, возобновившего Патриаршество во главе со Святейшим Патриархом  Тихоном. Последняя служба в Успенском соборе Кремля состоялась на Пасху 1918 года, после чего кремлевские храмы были превращены в музеи, закрыты или разрушены.

В 1918-20-х годах была проведена национализация церковных и монастырских имуществ, а в 1922 году в связи с законом об отделении Церкви от государства были закрыты все домовые церкви, составлявших четвертую часть всех московских храмов.

В начале 20-х годов в связи с церковным расколом происходит захват православных храмов общинами обновленцев, в том числе Храм Христа Спасителя, церковь Воскресения в Сокольниках – последний из построенных до революции храмов в Москве.

До середины 20-х годов ревнителям московской старины еще удавалось проводить реставрацию наиболее древних храмов. Так, при деятельном участии П.Д.Барановского (1892-1984) был восстановлен Казанский собор на Красной площади  и ряд других храмов, которые вскоре были безжалостно снесены. Из храмов, состоящих на государственном учете в качестве памятников, 60% было снесено, в том числе памятник победы в войне 1812 года – Храм Христа Спасителя.

Последним из закрытых московских монастырей, большинство из которых было превращено в концлагеря, стал Даниловский монастырь, закрытый в 1930 году.

С 1917 по 1975 гг. в Москве было снесено 284 православные церкви и 63 часовни.

Во время Великой Отечественной войны прихожанам части закрытых церквей удалось добиться их возрождения (Всех Святых на Соколе, Всех Скорбящих на Ордынке и др.), но одновременно было снесено несколько колоколен и звонниц под тем предлогом, что они служат ориентиром для немецкой артиллерии.

Во времена хрущевских гонений на церковь конца 1950-начала 1960-х гг. Москва потеряла целый ряд известных памятников церковного зодчества, среди которых храм Преображения в Преображенском, взорванный в 1964 году под предлогом строительства станции метро. Сейчас храм восстановлен.

Для русского храмостроительства ХХ век оставил 70-летнюю брешь, в которой была утеряна преемственность тысячелетнего опыта. В этот период храмовая архитектура интересовала лишь историко-архитектурную науку, которая рассматривала храмы с идеологической точки зрения, как мертвые памятники архитектуры, да небольшую группу реставраторов.

В это время русские общины, оказавшись в эмиграции в странах Западной Европы и Америки, продолжали развивать русскую традицию храмостроения, используя новые возможности строительной технологии. Так, например, храм в Вашингтоне, выполненный в железобетоне, обращен к образцам владимиро-суздальского зодчества ХП века. 

Поворот государственной идеологии в сторону Церкви, начавшийся в России в 80-х годах в период "перестройки", открыл дорогу храмостроительству. Однако этот путь надо было открывать заново и в практическом и в теоретическом смысле не только архитекторам и строителям, для которых специфические формы храмового зодчества были не знакомы, но и богословам.

Современный этап храмоздательства пришелся на эпоху постмодернизма. Термин «постмодернизм» объединяет многие течения и школы, которые с 1960-х годов программно противопоставляли себя модернизму начала ХХ столетия.

Общим для различных национальных вариантов постмодернизма можно считать размытие больших стилей, эклектическим смешением художественных языков. Идеология постмодернизма характеризуется собственным историзмом. Для постмодернизма «современная архитектура» – это уже история, и поэтому ее формы можно использовать наравне с иными образцами исторических стилей.

Постмодернизм – это тот фон, на котором развивается современна храмовая архитектура России, возрождаемая после 70-летия богоборчества и перерыва в храмостроительстве. Современный храмоздатель, даже не причастный к светской архитектуре постмодернизма и не принимающий ее эстетику, все равно живет в ее окружении и даже отрицая, вступает невольно в контакт с ней, и получая ее воздействие. Наравне с иными причинами, влияние постмодернизма определяет приверженность архитекторов-храмоздателей «историзму», «стилизаторству», «эклектизму», а то и к «китчу». Даже обращение к византийским истокам носит подчас болезненный характер.

В наше апостасийное время не приходится надеяться на появление архитектурных решений, подобных византийским и древнерусским, которые, как было сказано, рождались в среде иконического, аскетического типа культуры. Не следует надеяться в наше время на появление какого-то стилевого единства храмовой архитектуры, т.к. для этого нет условий, в том числе, отсутствие у богословов и церковной иерархии  видения перспектив развития храмового зодчества, а у государства понятной идеологии, направленной в будущее.

Наиболее целесообразными для современного этапа храмоздательства представляются такие творческие подходы, при которых отбрасывается не имеющее ничего общего с архитектурным творчеством формальное копирование или эклектичная комбинация исторических стилей, отдельных памятников и их элементов. При этом исключительно важной остаётся сознательная ориентация на лучшие традиции прошлого, сутью которых всегда была глубинная связь храмовой архитектуры с православной догматикой и богослужением, а храм воспринимался как образ Царства Небесного.

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *